Титанический прорыв на фоне кризиса отрасли

Титанический прорыв на фоне кризиса отрасли

Мне кажется, в первой серии PowerBook G4 Стив умышленно притормозил радикальные изменения внутреннего устройства компьютеров, чтобы не отвлекать внимание публики от нового продукта компании: дизайн-ателье мирового уровня. Получилось. Пришло время заняться внутренним миром.

В 2000 показалось, что взлету Apple Computer пришел конец.

Впервые за последние годы прибыли оказались ниже ожидавшихся экспертами, PowerMac G4 Cube рынок не оценил, и все обиженные Apple компании (почти вся индустрия персональных компьютеров, скажи кто твой враг…) уже радостно предвкушали…

Но PowerBook G4 Mercury их огорчил. Впрочем, в индустрии персональных компьютеров разразился кризис, едва ли не самый суровый за все годы её существования, и конкурентам стало не до Apple.

PowerBook G4 из титана стал самым продаваемым портативным компьютером в мире, за первые два месяца продаж (которые начались в конце января) их было продано 115 000 штук, после чего темп продаж немного уменьшился, но и после насыщения рынка продажи оставались высокими.

Счастливые (как правило) обладатели PowerBook G4 делились впечатлениями с такими же как они, и с теми, кто еще не присоединился к их компании. Люди с печалью вспоминали про отсеки для расширений… но сами же добавляли “зато теперь случайно задев рычажок не выбросишь из отсека, например, батарею”. И охотно соглашались с утверждением, что Firewire – достойная замена “отсекам”.

Кстати о батареях… LED-индикаторы уровня заряда прямо на батареях. Ни до, ни после, я ничего такого не видел. Мог, конечно, где-то пропустить – но это явно не мейнстрим.

Правда, Firewire-порт в TiBook Mercury был только один, но к этому порту, цепочкой, можно было подключить несколько устройств. Вся периферия, для подключения которой раньше использовались отсеки, теперь могла быть подключена одновременно, через Firewire. Как правило, создатели Firewire-устройств добавляли разъем для подключения вслед за ними других устройств.

Производители USB-устройств, почему-то, почти никогда не думали о других.

Клавиатура казалась маленькой – но это была оптическая иллюзия, из-за того, что корпус был шире.

Экран немного не дотягивал до 16:9, но претензий к нему не было. Яркий и контрастный. Да еще и широкоэкранный…

И дизайн. Будем считать, что он тоже сработал, как надо. И то, что приличная доля титана, произведенного в США, вместо Боингов или F 16 ушла на портативные компьютеры – тоже сыграло свою роль. Титан – это не магний какой-нибудь, и не алюминий.

Но через 9 месяцев, 16 октября 2001 года…

TiBook Onyx (PowerBook3,3), 16 октября 2001 года

В PowerBook3,2 (в Mercury) материнская плата фактически была той же самой, что у его предшественника PowerBook Pismo (с многими изменениями, но тем не менее), в новой же серии она была сконструирована заново.

Новый процессор, PowerPC 7440. С кэшем второго уровня на чипе. Объем кэша был всего 256 Килобайт, но теперь он жил с той же тактовой частотой, что и процессор.

То есть, объем кэша второго уровня стал меньше, а его производительность увеличилась. Бывает и такое. Хотя, судя по тестам, в дешевой модели она практически не увеличилась, несмотря на более высокую тактовую частоту процессора. Но производительность – сумма из множества факторов.

Некоторые изменения в PowerBook3,3 чуть не спровоцировали меня назвать эту модель еще одной революцией, но… Пусть они будут просто “значительными изменениями”. Тем более, таких было только два. Две маленькие революции локального масштаба.

Во-первых, это радикальное обновление “видеокомплекса”. ATI Rage Mobility 128 (2xAGP) уступила место более мощной видео-карте ATI Mobility Radeon (4xAGP) с 16 Мегабайтами видеопамяти.

Во-вторых, PowerBook G4 Onyx первым из портативных Mac’ов поставлялся с гигабитным Ethernet (10/100/1000Base-T). Это впечатлило потенциальных покупателей и журналистов, о том что её “штатное” кодовое имя было Onyx я узнал только готовя эту статью. Эту серию я знал как PowerBook G4 Gigabit. Устами народа глаголит истина?

Остальные изменения менее революционны, по моему мнению. Или революционны, но не уникальны для описываемой серии. В марте 2001 года произошло событие, которого весь “яблочный” мир ждал с нетерпением с декабря 1996 года. Вышел самый первый в истории официальный релиз Mac OS X. Mac OS 10.0.

Те, кто никогда не выпускал в мир первую публичную версию очень большого продукта, не понимали: как можно было выпустить это насыщенное багами чудо под видом релизной версии операционной системы, на которой Apple собиралась строить свое будущее. Стыд и позор. Публичная бета-версия, за большие деньги…

А иначе, увы, не бывает. Стыд и позор надо пережить, стиснув зубы и исправляя все, что можно. В любом случае, о половине из багов известных разработчикам клиенты так и не узнают, а самые неприятные и вредоносные баги, как правило, становятся известны лишь после столкновения продукта с пользователями. Так что…

Первый Mac, если вы в курсе, тоже был полон багов и недоработок. В декабре 1983 года менеджеры и ведущие инженеры почти всех групп, занимавшихся различными аспектами Mac’а, перечисляли Стиву причины, по которым выход Mac’а необходимо перенести. Еще раз, месяца на два-три. Стив молча их выслушал, но переносить ничего не стал. The real artists ship – это он тогда сказал.

И, без надрыва и раздражения, пояснил: вы работаете над всем этим уже пару десятков месяцев. Вам кажется, что за два или три месяца вы все исправите – но это иллюзия. Надо выпускать. Исправите потом.

С Mac OS X ситуация была аналогичной. О совещаниях высшего руководства Apple за месяц или два перед выходом Mac OS 10.0 свидетельства очевидцев не публиковались. В то время все, что говорилось в узком кругу, было засекречено. Потом эти подробности то ли посчитали неважными, то ли какие-то из них были слишком неприятными для компании, но…

25 сентября 2001 года вышла Mac OS 10.1, фактически баг-фикс к публичной бета-версии под видом релиза. Если 10.0 можно сравнить (по уровню, качеству и восприятию теми, кто попробовал) с Windows 1.0, то 10.1 – это что-то вроде Windows 2.0. Это чуть ли не закон какой-то, “принцип третьей версии”: любой серьезный продукт всерьез начинается с его третьей версии.

Но мы отвлеклись. PowerBook G4 Onyx поставлялся с двумя операционными системами, с Mac OS 9.2.1 и Mac OS 10.1.

Пара слов о дизайне

PowerBook G4 Mercury был самым тонким портативным компьютером в мире, с толщиной корпуса в один дюйм (2,54 см). Ближайший его соперник, субноутбук от Sony, был толще на целых 0.15 дюйма (на 3,8 мм)!

Организовав нужный ей в тот момент культурный шок в рядах конкурентов, компания без малейшего зазрения совести вернулась к здравому смыслу, и самым наглым образом эту самую ширину корпуса увеличила на одну десятую дюйма (на 2,5 мм), до 1,1 дюйма (до 2,79 см).

Модели TiBook Onyx (PowerBook3,3)

По сложившейся традиции, моделей было две. Они были стартовыми конфигурациями в онлайн-магазине, но подходили и для непосредственной продажи. Моему знакомому, за какие-то заслуги перед Apple, вместо компенсации деньгами, подарили такую стартовую конфигурацию дорогого класса… а доставку её в РФ и услуги таможни оплачивал он сам.

В дешевой модели использовался PowerPC 7440 с тактовой частотой 550 МГц.

По базовую конфигурацию входили 128 Мегабайт PC100 SDRAM (в конфигураторе объем оперативной памяти можно было увеличить до 1 Гигабайта), тактовая частота шины была 100 МГц, жесткий диск 20 Гигабайт (жадным конфигуратор предлагал диск в 48 Гигабайт), и стоила дешевая конфигурация 2 199 долларов.

Судя по массовому стону, поднявшемуся из-за снижения цены (новая дешевая модель была на 400 долларов дешевле предшественницы), удешевление продукции – смертный грех. 11-й. Тех, кто “потерял 400 баксов”, конечно же, жаль.

AirPort (WiFi, 802.11b) в комплект дешевой модели не входил, но его можно было добавить в конфигураторе, за свой счет.

Тот же PPC 7440 в дорогой модели был разогнан до 667 МГц, тактовая частота системной шины – до 133 МГц.

Объем оперативной памяти в комплекте – 256 Мегабайт, PC133 SDRAM. Жесткий диск в 30 Гигабайт, про предлагаемый в онлайн-магазине диск ёмкостью в 48 Гигабайт даже писать не хочу (предлагался). AirPort (WiFi, 802.11b) входил в базовый комплект.

Дорогая модель стоила 2 999 долларов. Как и дорогая модель серии TiBook Mercury.

T17 декабря 2001 года

В этот день, неожиданно, конфигурации дорогой и дешевой стартовых моделей были изменены.

Изменились только начальные объёмы оперативной памяти. В дешевой объем вырос с 128 до 256 Мегабайт (и предлагаемых опций осталось только две, в 512 и 1024 Мегабайта), а в дорогой – с 256 Мегабайт до 512.

Цена и все остальное остались прежними.

Продолжение следует

Обсудить историю Apple вы можете в нашем Telegram-чате.

Источник: http://zapsibog.ru/titanicheskij-proryv-na-fone-krizisa-otrasli/

Российские металлурги приготовили прорыв на мировом рынке

Рынок черной металлургии в России восстановится в течение двух лет, прогнозируют эксперты ведущей мировой аудиторской компании Deloitte. А девальвация рубля позволит металлургам укрепить позиции во внешнеторговых отношениях.

«Российские металлурги выпускают конкурентный продукт на мировом рынке. Его низкая себестоимость вызвана наличием дешевого угля и рабочей силы. Качество — на уровне мировых лидеров, российская школа металлургии одна из лучших», — рассказал «РГ» Роман Терехин, эксперт Комитета Госдумы по экономической политике, инновационному развитию и предпринимательству.

Уральские металлурги открыли производство мелющих шаров

Российский металл успешно находит покупателя на территории большинства стран. При этом, страны, имеющие развитую металлургию, различными способами ограничивают продукцию российского чермета.

Так, США регулярно продляют антидемпинговые ввозные пошлины на продукцию большой степени обработки российских металлургических компаний, относительно свободный доступ на рынок Северной Америки имеет только продукт небольшой степени обработки и лом черных металлов.

«Несмотря на эти меры, российский металл востребован на мировом рынке, по параметру «цена-качество». Девальвация рубля сделала себестоимость производства металла в России еще дешевле и повысила его конкурентоспособность на мировом рынке», — отметил Роман Терехин.

В 2016 году металлурги остаются конкурентоспособными на международном рынке, а средняя загрузка металлургических мощностей превысит 80 процентов, прогнозируют эксперты. Наибольшему риску снижения подвержен сегмент горячекатаного и холоднокатаного проката.

Челябинские металлурги пустили доменный газ на производство энергии

Кризис на глобальном рынке черной металлургии является системным, уверен Артем Деев, ведущий аналитик AMarkets: «Избыток мощностей привел к серьезному падению цен, поэтому восстановление рынка будет зависеть, во-первых, от оптимизации производства и избавления от избыточных мощностей и, во-вторых, от изменения рыночных условий. На встрече G20 лидеры стран уже высказали озабоченность состоянием дел в секторе, что само по себе является хорошим знаком, но без конкретных мер и действий ничего не изменится. Есть надежда, что ситуация действительно станет лучше после 2018 года. Многое будет зависеть от состояния мировой экономики».

Рынки черных металлов в России и в мире в целом уже начали восстановление. В ближайшие годы можно ожидать, что ситуация здесь будет улучшаться.

Но, по сравнению с другими товарными рынками, чермет, скорее всего, будет показывать худшие результаты, полагает Константин Бушуев, начальник отдела анализа рынков «Открытие Брокер»: «Пик конъюнктуры сталелитейной отрасли пришелся на 2008 год, после которого темпы роста глобального спроса на сталь сократились до низких. Между тем глобальное перепроизводство пока сохраняется. Всемирная выставка садоводов в Тяншане привела к приостановке с апреля части китайских сталелитейных мощностей на полгода, но они перезапустятся вновь. Риски усиления протекционизма на рынках стали США и ЕС сохраняются. Российские компании чувствуют себя лучше за счет девальвации рубля и низких тарифов на внутренние железнодорожные перевозки. Но общее слабое состояние глобальной отрасли вряд ли может давать повод для оптимизма».

В чем изменится стратегия развития металлургии

Металлургия — вторая по значимости отрасль российской промышленности после нефтегазовой. В 2015 году она пережила самый глубокий спад за пять лет.

По данным Росстата, в январе-мае 2016 года металлургические предприятия выплавили 28,7 миллиона тонн стали и изготовили 24,8 миллиона тонн готового проката черных металлов. Сокращение объемов в годовом исчислении составило 2,4 процента и 2,2 процента соответственно.

Основная причина снижения производства — резкое сокращение внутреннего спроса, что в свою очередь вызвано падением спроса на металлы со стороны строительного сектора и ряда металлоемких отраслей промышленности.

Читайте также:  Инженер apple рассказал, чем уникальна камера iphone xr

Источник: https://rg.ru/2016/09/08/rossijskie-metallurgi-prigotovili-proryv-na-mirovom-rynke.html

Россия на фоне глобального кризиса: расписание на послезавтра

Глобальная экономика находится в предкризисном состоянии, и этого никто не скрывает. Ее видимая устойчивость обеспечивается высокой инерцией умеренного роста, накопленной к началу XXI века, и комфортностью системы инвестиционного капитализма, достигшей пика развития к 2008 году. Но даже легкого толчка может оказаться достаточно для провоцирования «большого обвала».

«Полутораполярная» система мировой экономики, в которой мир существовал последние пятнадцать лет, отражала объективную ситуацию: США как единственная сверхдержава и Китай в качестве значимой, но экономически зависимой силы.

Но она оказалась неспособной к развитию в условиях многовекторности перемен и деэкономизации глобальных процессов.

Ожидаемый новый экономический кризис приведет не только к перераспределению влияния в системе международных отношений, но и к перестройке ее архитектуры.

Контуры проблемы

Ситуация в мире требует не просто перераспределения условных долей влияния ключевых капиталистических государств мира (что вполне можно было сделать и в рамках существующих институтов), но изменения базовой архитектуры мировой капиталистической системы. Этот кризис не может быть отнесен к классическим циклическим кризисам капитализма.

С одной стороны, он возник в силу формирования устойчивых политических и военно-политических ограничителей дальнейшего расширения пространства взимания основных рент, что требовало снижения или как минимум замораживания социального стандарта в «первом» мире.

А с другой — с невозможностью дальнейшего качественного рывка в развитии промышленности, связанного с отсутствием инвестиционных перспектив, приемлемых для системы инвестиционного капитализма.

В 2013–2017 годах постепенно происходил переход от диалогичности процессов развития глобальной экономики к более волюнтаристской, во многом конфронтационной модели.

Эта трансформация начала проявляться уже на завершающем этапе правления демократов в США, и можно только догадываться, насколько экономически конфронтационным могло бы стать президентство Хиллари Клинтон.

Эту модель можно видеть и в поведении европейских лидеров в отношении Греции (условия третьего пакета помощи), России (одностороннее ужесточение условий энергетического взаимодействия) и КНР (ужесточение позиции на торговых переговорах и актуализация темы прав человека произошли даже раньше, чем это сделали США).

Распространившиеся ожидания масштабного экономического кризиса сами по себе являются индикатором нездоровья в системе мировой политики и экономики. Хотя бы потому, что подобные ожидания существенным образом ограничивают инвестиционную активность, особенно среднесрочную. Торможение среднесрочной инвестиционной активности — наиболее зримое проявление будущего кризиса.

Складывающуюся ситуацию отражают «внутривидовые» противоречия развитых стран, связанные с необходимостью перераспределения влияния и изменения режима доступа к инвестиционным ресурсам между позднеиндустриальными и постиндустриальными странами. Эти противоречия не могут быть

Источник: http://expert.ru/expert/2018/44/rossiya-na-fone-globalnogo-krizisa-raspisanie-na-poslezavtra/

Эксперты заметили необычное восприятие кризиса российскими предприятиями :: Экономика :: РБК

Рекордная доля российских предприятий считает сложившуюся в промышленности ситуацию «нормальной». На фоне кризиса промышленность, вероятно, «стала довольствоваться малым», объясняет эксперт

Фото: Донат Сорокин/ТАСС

Несмотря на стагнацию в российской промышленности, рекордное количество предприятий считают, что у них все «нормально».

Индекс адаптации промышленности (доля предприятий, оценивающих свои показатели как нормальные) в третьем квартале 2016 года вырос до максимума за все 23 года наблюдений, говорится в августовском мониторинге экономической ситуации в России, подготовленном РАНХиГС и Институтом экономической политики имени Гайдара.

Индекс достиг 74 пунктов, хотя раньше не поднимался выше 72, пишет заведующий лабораторией конъюнктурных опросов направления «Реальный сектор» Института Гайдара Сергей Цухло. Результат неожиданный: получается, что бизнес считает ситуацию в промышленности наилучшей с середины 1990-х, удивляется Цухло.

Во время прошлого кризиса (2008–2009 годы) индекс адаптации промышленности показывал резкую отрицательную динамику, обрушившись на 20 пунктов в конце 2008 года — начале 2009-го, следует из данных Института Гайдара. Но с 2010 года он стабильно находится примерно на одном и том же уровне, а теперь и вовсе достиг рекорда.

Нынешнего исторического максимума индекс достиг «за счет почти всех входящих в него исходных показателей», указывается в обзоре.

«Промышленность просто адаптировалась к стагнации, поскольку никакого кризисного падения образца 2008–2009 годов не произошло, несмотря на всю панику, которую подняли чиновники и аналитики в январе—марте 2015 года», — рассуждает Цухло в комментарии РБК.

Промышленное производство в России в годовом выражении падало с четвертого квартала 2014 года, и лишь во втором квартале 2016 года оно показало небольшой рост — на 1%. В июле, впрочем, вновь наблюдается отрицательная динамика — индекс промышленного производства снизился на 0,3% по сравнению с июлем прошлого года, по данным Росстата.

Но российская промышленность с каждым кварталом все больше оценивает свои показатели как «нормальные».

 Так, об удовлетворенности запасами готовой продукции в третьем квартале заявили 78% предприятий, говорится в мониторинге РАНХиГС, производители в целом довольны и спросом на свою продукцию.

Оценки его объемов выросли до кризисного максимума в 55%, хотя еще в первом квартале текущего года фиксировался кризисный минимум.

Тогда промышленность, «поддавшись постоянно звучавшим заверениям, что вот-вот начнется экономический рост, так и не смогла его обнаружить, разочаровалась в потенциале спроса на свою продукцию», пишет Цухло. Он предполагает, что ситуация начала улучшаться, так как промышленность, вероятно, «осознала, что скорого экономического роста ждать не стоит, и стала довольствоваться малым».

По словам Цухло, на предприятиях с начала нынешнего кризиса на самом деле происходили «скромные» по кризисным меркам изменения, в частности небольшое падение выпуска и спроса. К ним промышленность была готова «и морально, и организационно», из-за чего и сочла ситуацию «нормальной», указывает эксперт.

Свое финансово-экономическое положение представители промышленности также оценивают положительным образом: 82% предприятий, как говорится в исследовании, находятся в хорошем или удовлетворительном состоянии. Обеспеченность мощностями увеличилась до 76%, что близко к историческому максимуму в 78%.

Только один показатель индекса адаптации в третьем квартале показал снижение — оценка компаниями имеющегося количества сотрудников. Обеспеченность кадрами упала на 5 п.п., до 75%.

Впрочем, ситуация в этой сфере лучше, чем в предыдущие кризисы: в 1996 году оценка занятости падала до 51%, а в 2009-м — до 59%.

При этом рекорд за все время наблюдений за обеспеченностью кадрами (с 1996 года) также был достигнут в ходе текущего кризиса, он составил 80%.

«Необычность» нынешнего кризиса подтверждает и статистика по безработице, указывает Цухло (по данным Росстата, уровень безработицы в июле составил 5,2%, что стало самым низким показателем с октября 2015 года). В кризис компании не стали массово увольнять рабочих, так как это было бы «безрассудно» в условиях нехватки квалифицированных сотрудников, резюмирует он.

Источник: https://www.rbc.ru/economics/08/09/2016/57d1837e9a7947127b6bc1ce

Другие среди нас | Рынок на РБК+

Первый год жизни Премии РБК Петербург совпал с кризисом, что добавило интриги проекту

В начале года, когда петербургская редакция РБК совместно с экспертами приступила к поиску кандидатов в номинанты, было непонятно, много ли компаний вообще останется на плаву, не говоря уже о выдающихся количественных и качественных бизнес-результатах.

Тем интереснее оказались промежуточные итоги проекта: целые отрасли петербургской экономики на фоне кризиса совершили прорыв — серьезно выросли в объеме, вывели на новые рынки новые виды продукции.

Задачи дискуссий, которые проводит петербургская редакция РБК этой осенью с участием номинантов премии — одно из таких обсуждений состоится в ходе ноябрьского форума «Будущий Петербург», — выяснить, насколько закономерны и долгосрочны такие достижения.

Малые оптимистичные парусники

Как отметила на заседании экспертного совета Премии РБК Петербург
генеральный директор Издательского дома РБК Екатерина Сон, 98% прибыли компаний, входящих в топ-500 журнала РБК, генерируется в сырьевом секторе, а выручка участников этого списка составляет 80% ВВП России: «Одна из важнейших задач Премии РБК — найти другой бизнес, подчеркнуть его достижения и показать всем, что можно зарабатывать не на продаже природных ресурсов».

И на федеральном, и на петербургском уровне этот «другой бизнес» был найден.

«Я вижу рост новых компаний, и их успех никак не связан с ценами на природные ресурсы, — говорит член экспертного совета петербургской премии, генеральный директор завода Solopharm Олег Жеребцов.

— Состав претендентов в лонг-листе премии — это сигнал, говорящий о разворачивании страны к несырьевой модели развития. Возможно, мы сейчас находимся в отправной точке движения к этой новой модели».

С другой стороны, как отметил основатель Международного банка Санкт- Петербурга Сергей Бажанов, также член экспертного совета премии, «никто из петербургских инвесторов не может сравниться масштабом операций с госпроектами, такими как «Сила Сибири». «Поскольку все основные деньги собрались у государства, то на премии мы обсуждаем гонку в классе легких парусников-оптимистов», — добавил он.

Идем на прорыв

Поиск номинантов для Премии РБК Петербург выявил три отрасли, которые в этом году показали прорывной рост, вывели на рынок наибольшее количество стартапов и привлекли значительные инвестиции.

Это, во-первых, индустрия здоровья: почти в каждую номинацию премии попали компании, связанные с медициной, — производители медоборудования, игроки фармрынка, частные операторы медицинских услуг.

Общий вклад фармпроизводителей в ВРП Петербурга сейчас менее 1%, но уже можно наблюдать рыночную синергию нескольких предприятий отрасли, позволяющую компаниям значительно увеличивать выпуск продукции и активно выходить на новые рынки.

Индустрия здоровья, или, если использовать западный термин, life science, является одним из мировых лидеровпо темпу роста. В то же время другие отрасли промышленности, традиционные для Санкт-Петербурга, такие как судостроение, энергетическое машиностроение, прошли пик развития в мировой экономике. Кроме того, именно в Петербурге есть все предпосылки для ускоренного развития life science.

Источник: http://spb.rbcplus.ru/news/56407fc97a8aa96566d9ed02

Кто совершит технологический прорыв

Мир находится на пороге изменения модели глобализации.

В авангарде технологической революции окажутся те экономики, где IT-специалисты, ученые, инженеры и техники смогут быстро адаптировать промышленность, телекоммуникации, транспорт, финансовый сектор и сферу услуг к постоянно возникающим инновациям.

Успех придет лишь туда, где государства создадут системы поддержки и продвижения новых технологий, а учебные заведения будут способны готовить сотни тысяч специалистов с необходимыми знаниями и навыками для работы в цифровом мире.

На Западе это понимают: Массачусетский технологический институт (MIT), Стэнфордский университет в США, Эдинбургский — в Европе уже начали готовить специалистов по блокчейну, а ведущие университеты возвращаются на 5–6-летний курс обучения в естественно-научных областях.

В этом меняющемся мире у России есть шансы и немного времени (примерно десять лет), для того чтобы стать одним из интеллектуально-технологических центров и, «срезав углы», сразу оказаться в авангарде инновационной революции.

Кроме киберпространства среди перспективных для России областей — ядерная энергетика, робототехника и искусственный интеллект, авиационно-космические технологии, двигателестроение, дистанционное зондирование Земли, материаловедение, системы автоматического управления, биомедицина, технологии безопасности и др.

Отвечая на вопрос «что делать», надо в первую очередь иметь в виду ответ на вопрос «кто будет это делать».

Если Россия не займется повышением уровня образования, то любая попытка слезть с нефтяной иглы и изменить структуру экономики закончится лишь попаданием в индустриальное прошлое и еще большим отставанием от лидеров с потерей еще одного десятилетия. Уже сейчас необходимо срочно запускать систему подготовки специалистов для инновационной промышленности оборонной отрасли. И начинать нужно со средней школы.

Объемы преподавания и качество знаний учеников средних школ в естественно-научных дисциплинах упали катастрофически, настолько, что эти проблемы уже можно рассматривать в категориях угроз национальной безопасности. С каждым годом снижается и качество подготовки выпускников вузов.

По данным Минобрнауки, ежегодно российские вузы выпускают порядка 250 тыс. инженеров, из которых лишь 50 тыс. начинают работать на предприятиях, а остальные оказываются невостребованными. При этом представители промышленности, в том числе и ОПК, говорят о дефиците квалифицированных кадров.

Для научно-технологического прорыва, для создания инновационной экономики и укрепления оборонного потенциала необходимо увязать знания и навыки с практической потребностью науки, производства и обороны.

Министр образования Ольга Васильева со своей командой предпринимают немалые усилия, но совершенно очевидно, что быстро изменить всю систему образования не получится.

Но можно сконцентрировать усилия на определенных направлениях и прежде всего развивать — а правильнее, создавать заново — систему физико-математических школ, лицеев и интернатов, а также спецшкол с углубленным изучением информатики.

Стимулировать, в том числе с участием региональных руководителей, поиск талантливых детей, с раннего детства поощрять творческую атмосферу, олимпиады и кружки. Прежде всего естественно-научной и инженерно-технической направленности.

Но тут сразу возникает проблема педагогических кадров. Ее надо решать незамедлительно, активно задействовав в качестве учителей в физико-математических школах преподавателей вузов, ученых-практиков из НИИ и наукоемкого производства. Соответствующий опыт есть — это лицеи и школы-интернаты при МФТИ (Физтех), МГУ и НГУ.

В «обычной» средней школе во всех возрастных классах стоит увеличить часы на изучение математики, физики и литературы, поскольку именно эти предметы дают ученикам такие необходимые качества, как умение размышлять, анализировать, понимать закономерности, причинно-следственные связи и суть вещей.

Преподавание отечественной истории — приоритет всей системы образования, вне зависимости от профессиональной ориентации учреждений. Без этого не получится сформировать разносторонне образованную творческую личность — ядро национально ориентированной элиты.

В высшей школе для концентрации усилий и ресурсов можно выделить вузы, которые станут опорными учебными центрами стратегического значения для инновационной и оборонной промышленности. Создать из них национальный инновационно-промышленный пул вузов.

Приоритет должен быть у регионов, где есть научно-производственная база, и прежде всего оборонка. А работу вузов пула необходимо скоординировать с системой физматшкол и лицеев естественно-научного профиля.

Читайте также:  Как выучить английский самостоятельно?

В фокусе — именно инженерно-технические специальности.

Нам не нужно открывать никаких новых университетов и институтов.

Все расходы могут оставаться в рамках принятого бюджета, но сама система образования должна сконцентрироваться на приоритетных направлениях российской экономики нового технологического уклада.

А программе подготовки инженерно-технических кадров необходимо придать национальный надведомственный характер, ввести под прямое кураторство президента РФ.

Сегодня в оборонной отрасли трудится около 2 млн человек, а каждое новое рабочее место создает от 2 до 30 мест в смежных отраслях. И скорее всего, именно армия и ОПК станут основными драйверами разработки и внедрения инноваций. Частный бизнес при определенных условиях может подхватить эстафету и запустить высокотехнологичные производства. 

Важно первые результаты реформы этого кадрового сектора экономики России представить российским гражданам и истеблишменту уже к 2018 году, а к 2025-му сделать так, чтобы поступательное развитие приобрело структурный и необратимый характер и получило широкую поддержку и элит, и общества.

Автор — советник министра обороны РФ, кандидат технических наук

В соавторстве с членом президиума Совета по внешней и оборонной промышленности Александром Лосевым

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Источник: https://iz.ru/615281/andrei-ilnitckii/kto-poidet-v-tekhnologicheskii-proryv

Нефтяные кризисы 20 века — история и причины

Сравнительно молодой нефтяной рынок уже может «похвастаться» тремя масштабными кризисами и четырьмя локальными спадами. В такие периоды данный ресурс может подорожать за год на 300% или, наоборот, упасть в цене вдвое за пару лет.

История нефтяных кризисов и анализ их причин позволяет лучше понять ситуацию, сложившуюся сегодня. Но корректно ли сравнивать их с последними событиями? Многие эксперты считают, что это – не очередной спад, а «первый звонок» к закату эры черного золота…

Ситуация 1973 года

Самый серьезный, в истории данного ресурса, кризис был спровоцирован арабо-израильской войной (октябрь 1973 года). Инициаторами военного конфликта с Израилем стали Сирия и Египет – крупнейшие члены ОАПЕК.

Чтобы «наказать» страны, взявшие в войне сторону Израиля, ОАПЕК вводит против них нефтяное эмбарго и резко повышает цены на сырец. Под ударом оказались США, Португалия, Япония, Нидерланды и Южная Африка. В том же году ОАПЕК сознательно уменьшает объемы добычи ресурса на 5%.

Три фактора в совокупности провоцируют резкий скачок цены на нефть в 1973 году на 70% (с $3 до $5 за баррель). А на протяжении следующего года стоимость «черного золота» взлетает и вовсе до $12 за баррель.

Для мировой экономики это становится настоящим шоком. Особенно на фоне роста потребления энергоресурсов и повышенного спроса на данный ресурс.

Правительства «наказанных» стран в срочном порядке принимают антикризисные меры: внедряют режим жесткой экономии топлива, ищут альтернативные источники энергии (ядерная энергетика, уголь, сжиженный газ) и пересматривают свою политику в отношении стран ОАПЕК.

Еще одним важным результатом «нефтяного эмбарго» стало рождение Международного энергетического агентства (1974 год). Страны, вступившие в МАЭ, создают национальные стратегические запасы черного золота, равные объему его импорта за три месяца.

К слову, именно после «Первого шока» энергетический сектор Японии начал «переориентацию» с нефти и газа в сторону ядерной электроэнергетики и других наукоемких источников получения энергии.

История 1979-1980 годов

Еще один серьезный скачок цен (правда, в противоположную сторону) случился в период второго энергетического переполоха 1979-1980 гг. Кризис 70-х вошел в историю под названием «Второй нефтяной шок»: с $35 за баррель (в 1980 году) цена упала до $10 (в 1986 году).

Предпосылок было несколько:

— не состоящие в ОПЕК страны начали активно наращивать добычу;

— сократилось потребление ресурса в целом (в том числе, и за счет альтернативных источников энергии и энергосберегающих технологий);

— исламская революция в Иране (1978-1979 гг.) вызвала всеобщую забастовку сотрудников нефтяной промышленности. Президент США Картер заявил о прекращении торговых отношений с этим государством. Одновременно было отменено госрегулирование цен на черное золото в Соединенных Штатах;

— в сентябре 1980-го Иран и Ирак развязали войну за территории с богатыми месторождениями ресурса. В результате была серьезно повреждена инфраструктура, а объем добычи иракской нефти сократился в три раза.

От падения цен в 1980-хх выиграла экономика Японии, США и Западной Европы и серьезно пострадали страны ОПЕК, СССР, а также Алжир, Ливия, Мексика, Нигерия и Венесуэла.

Что было в 90-х

В начале августа 1990 года началась война между Ираком и Кувейтом. Если бы в результате военных действий Ирак получил контроль над месторождениями противника, то смог бы сосредоточить в своих руках 25% мировых запасов данного ресурса.

На рынке началась паника. Совет безопасности ООН был вынужден ввести против Ирака санкции. Это решение поддержало большинство стран, и в итоге были перекрыты основные транзитные пути, по которым иракская нефть попадала на рынок.

В результате операции «Буря в пустыне» иракские войска покинули Кувейт, взорвав по пути 80% кувейтских скважин и сбросив в Персидский залив 27 тысяч тонн черного золота.

Мгновенная реакция мирового сообщества на военные действия в Персидском заливе предотвратила резкий скачок цен. Но серьезный урон мировой нефтедобыче все-таки был нанесен…

Локальные проблемы XXI века

К счастью, в XXI веке таких масштабных проблем пока не было. До недавнего времени… Время от времени цена лишь ненадолго отклонялась в одну или в другую сторону.

Так, например, под влиянием Азиатского экономического кризиса в 1998 году стоимость барреля упала до $11. К слову, в России это привело к упадку нефтяной промышленности и печально известному дефолту. В 2000-м страны ОПЕК сумели договориться о сокращении добычи ресурса, и уже в середине года цены выросли до $30 за баррель.

Зато в начале января 2008-го цены впервые преодолели отметку в $100. К маю цена взлетела до $135 на фоне ипотечного краха в США и перетекания денег инвесторов с хеджевых фондов в сырьевые рынки. 6 июня 2008 года ресурс подорожал на $10 всего за один день – абсолютный рекорд с момента кризиса 1970-го года.

Но, к сожалению для нас, столько, прошлые показатели не вернутся никогда…

Что произошло в 2014-2015?

С середины 2014-го из-за переизбытка сырья на рынке цены на черное золото упали почти в два раза и уже к концу года достигли своего пятилетнего минимума. Предпосылки нынешней ситуации можно выразить одной фразой: избыточное предложение на фоне сниженного спроса.

За счет чего растет предложение?

Во-первых, гигантский прорыв в области добычи и переработки сланцевой нефти и газа (особенно, в Канаде и США).

Во-вторых, демпинг со стороны стран-членов ОПЕК. Именно эти страны могут похвастаться низкой себестоимостью добычи и не хотят уступать свою долю на рынке американскому сланцу.

В-третьих, стабилизировалась ситуация на нефтяных месторождениях Ирака и Ливии, что привело к новым вливаниям «черного золота» на рынок.

А с другой стороны мировой спрос на сырье сдерживает замедление темпов роста экономики (особенно, в Китае) и постепенный переход на альтернативные источники энергии в развитых странах.

Неужели все закончится?

Давать точные прогнозы будущих цен на нефть сегодня считается чуть ли не «дурным тоном». Слишком уж много прямых и косвенных факторов влияют на стоимость «черного золота». Каждый день котировки могут резко развернуться как в одну, так и в другую сторону. Причем, в достаточно широком коридоре.

Не беремся называть конкретные цифры – подчеркнем лишь общую тенденцию.

По нашему мнению, 2016 станет началом заката эры черного золота. Безусловно, ресурс не уйдет с мирового рынка в одночасье. Но общемировой тренд на постепенный отказ от него, как от основного источника энергии, уже наметился четко.

Развитие «зеленой» возобновляемой энергетики принимает все более массовый характер. Скажем, в Германии доля альтернативных источников энергии уже превышает долю традиционного газа в общем объеме энергопотребления.

То, что сегодня кажется фантастикой, завтра станет реальностью… Кстати, окончательную трансформацию энергетического рынка эксперты обещают в 2030-2050 гг. И вполне возможно, что мы застанем день, когда нефть уступит «пальму первенства» другим источникам энергии: возобновляемым, более дешевым и экологически чистым.

А сама из основного энергоносителя превратится в сырье для химической промышленности и вспомогательный источник энергии. Когда-то именно это и произошло с каменным углем…

Валентина Малиновская. 10.12.2015

Источник: http://www.investmentrussia.ru/rinok-investitzii/tovarnie-rinki/neftyanye-krizisy.html

Обыкновенный кризис

Когда кризис на Западе станет реальностью, удар по российской экономике будет очень тяжелым. Стране предстоят несколько «потерянных лет» и очень медленное восстановление. Но когда этого ждать?

На прошлой неделе аналитики Bank of America выпустили небольшой доклад, посвященный рискам в глобальной экономике, — и реакция, которая последовала на него в России, где он стал поводом для комментариев даже со стороны пресс-секретаря Путина, показывает, что ожидание если не кризиса, то серьезных экономических проблем стало в стране практически всеобщим и обыденным. Однако насколько это является следствием объективной оценки сложившейся в мировой экономике ситуации? Забегая вперед, скажу: поводы для беспокойства безусловно имеются.

Bank of America в своем докладе акцентирует внимание прежде всего на неустойчивости «развивающихся» (или — что, на мой взгляд, было бы точнее — периферийных) рынков, обещая повторение кризиса 1998 года.

Неудивительно, что данный прогноз вызывает в России панические реакции: последствия кризиса двадцатилетней давности для нашей страны сродни итогам Великой депрессии для Германии.

Однако мне кажется, что ни один кризис не повторяет предшествующий и не стоит пытаться готовиться к новым потрясениям, используя инструментарий, с той или иной успешностью применявшийся несколько десятков лет назад.

Не будет преувеличением сказать, что последние крупные «глобальные» кризисы были достаточно нетипичными на фоне довольно традиционных кризисов второй половины ХХ века, которые развивались в целом предсказуемо и циклично до начала 1990-х годов.

Кризис, «повторения» которого ждет сегодня Bank of America и который традиционно называется «Кризисом 1997–1998 годов», на самом деле сложно таковым назвать.

Если воспринимать его как кризис, пришедший с «периферии», то драматичных событий «на флангах» мировой экономики вокруг этой даты было довольно много: можно вспомнить мексиканский долговой кризис 1994 года и дальше вести линию через собственно «азиатский» кризис 1997-го и российский дефолт в 1998-м до дефолта Аргентины в 2001-м.

Если говорить о ведущих странах, то здесь вспоминается лопнувший «пузырь» на рынке NASDAQ в 2000 году, но при этом приходится констатировать, что кризис в его привычном понимании в Штатах так и не случился: ВВП США непрерывно рос каждый год с 1992 по 2008 год.

Кризис 2008–2009 годов также был не слишком ординарным: он разворачивался не столько как кризис перепроизводства, сколько как долговой кризис, где в эпицентре оказались прежде всего финансовые институты, дисбалансы в которых накапливались по сути с самого начала устойчивого роста рынков, стартовавшего как раз в первой половине 1990-х годов. При этом никогда прежде на кризис не было дано столь решительного ответа: развитые страны «залили» его по меньшей мере 5 триллионами долларов, которые выделялись в США, еврозоне и Великобритании в течение почти шести лет с момента начала кризиса.

Банкомат Bank of America

Источник: https://snob.ru/entry/163051

Вспомнить 1980-е и не повторить ошибок

В СССР в ответ на снижение темпов роста был провозглашен курс на ускорение

Юрий Лизунов и Эдуард Песов / Фотохроника ТАСС

Экономическая ситуация в России в 2015 г. определялась двумя группами факторов. С одной стороны, продолжалось действие внешних шоков, к которым относятся санкции (особенно в финансовой сфере) и падение цен на основные продукты российского экспорта.

С другой стороны, налицо серьезные структурные проблемы, обусловившие с середины прошлого десятилетия снижение потенциала роста, а затем и торможение российской экономики. Обе группы причин обусловили отрицательную динамику, зафиксированную уже в 2014 г. и вылившуюся в снижение ВВП в 2015-м.

Практически все эксперты признают, что при всей важности внешних шоков ключевым является структурный кризис. Действительно, снижение инвестиционной активности наблюдается с 2012 г., с этого же времени падают темпы роста – эти негативные процессы начались до введения санкций и падения цен на нефть.

В основе же этого торможения лежало снижение потенциала экономического роста, фиксируемое со второй половины 2000-х гг.

Исторические аналогии в какой-то мере помогают понять характер проблем, хотя и не дают однозначных рецептов относительно антикризисной повестки – как позитивной (что надо делать), так и негативной (чего делать нельзя).

Читайте также:  Как сэкономить на покупке iphone xr в россии

Прежде всего следует обратить внимание на проблемы, с которыми столкнулась советская экономика во второй половине 1980-х гг.

Здесь можно увидеть немало общего с макроэкономической, институциональной и геополитической точек зрения.

Во-первых, аналогичный масштаб падения цен на нефть (см. график «Мировая цена на нефть»).

Во-вторых, двойной бюджетный шок. Имевшее место в обеих ситуациях падение доходов от экспорта в 1980-х было усугублено потерей акцизов в результате антиалкогольной кампании (при всей ее моральной значимости), а в современной ситуации – финансовыми санкциями.

В-третьих, в СССР в начале 1980-х происходило замедление темпов роста. Это было терпимо на фоне кризиса 1970-х гг.

на Западе, но к середине 1980-х темпы роста США, Великобритании и других развитых стран начали ускоряться и опередили советские. Россия же, которая с 2000 г.

росла темпом выше среднемирового, столкнулась с резким торможением, уйдя от комфортного темпа «выше, чем в Германии, и ниже, чем в Китае».

В-четвертых, в обоих случаях налицо геополитическое противостояние, включая внешние военные действия и санкции.

В-пятых, в этих условиях начинается поиск элитой новой модели экономического роста.

В обоих случаях речь идет об отложенном структурном кризисе, начатом десятилетием ранее в наиболее развитых странах и задавшем новые ориентиры экономической модели.

Масштабный приток средств от экспорта углеводородов в обоих случаях позволил избежать (или смягчить) кризис на более раннем этапе, когда через турбулентность проходили другие страны.

Но тем сложнее оказывается борьба с ним впоследствии, когда наиболее развитые страны проведут институциональную и структурную адаптацию к новым вызовам времени.

Советский Союз не справился тогда со сложностями адаптации экономики к новой ситуации. Сыграла свою роль жесткость советской социально-экономической модели, отсутствие опыта управления подобными кризисами, неэффективность системы государственного управления.

В ответ на снижение темпов роста был провозглашен курс на ускорение. За счет интенсивных внутренних (из Государственного банка) и внешних заимствований государство резко нарастило инвестиционную активность.

Валютный курс был жестко фиксирован (65 копеек за доллар), а наличие иностранной валюты в частных руках являлось уголовным преступлением (вплоть до высшей меры). Цены так же жестко контролировались государством.

В общем, был реализован набор мер, которые так или иначе звучат в наши дни в рекомендациях экономистов и публицистов, критикующих власти за «бездействие».

Результаты хорошо известны (см. инфографику). На протяжении двух лет темпы роста ускорялись, но ценой быстрого роста бюджетного дефицита и долга. А потом наступила катастрофа – экономическая, за ней и политическая. В 1989 г.

начался экономический спад, который продолжался почти десятилетие.

Иными словами, темпы экономического роста в условиях структурного кризиса не могут быть самоцелью, а между экономической стабильностью и крахом может пройти всего три года, два из которых экономика будет расти повышенными темпами.

Разумеется, современная ситуация по ряду важных параметров существенно отличается от рубежа второй половины 1980-х гг. Российская экономическая и политическая система в настоящее время является гораздо более гибкой и устойчивой, чем советская.

У нас действуют «автоматические стабилизаторы» (рыночные цены, гибкий валютный курс), сохраняются значительные золотовалютные резервы, более гибок рынок труда, низкий государственный долг (и исчезающе мал валютный долг). Россия не зависит от поставок продовольствия в той мере, в какой зависел Советский Союз.

Наличие значительной частной собственности качественно меняет ситуацию. Наконец, накоплен немалый опыт функционирования экономики в условиях как высокой, так и низкой внешнеэкономической конъюнктуры.

Однако появились и новые сложности стратегического характера. Сейчас невозможно ответственно утверждать, будут ли цены на углеводороды в будущем сопоставимы с их пиком в 2008 или даже в 2012 г.

Циклический характер колебания этих цен является лишь одной из гипотез, с не меньшей вероятностью можно предположить и переход к технологиям, при которых нефть является лишь одним из товаров, но отнюдь не черным золотом. По-видимому, формируется «новая нефтяная реальность». Поэтому было бы ошибочным строить экономическую политику на основе ожидания восстановления высокой конъюнктуры.

Обсуждение нового «бюджетного правила» и более ответственной политики расходов (на случай существенного роста доходов от экспорта углеводородов) является лишь одним из возможных направлений дискуссии.

Не менее важно поставить и другой вопрос: каков механизм развития страны при наличии богатых сырьевых запасов в условиях, когда задача аккумулирования ренты не будет уже актуальной.

Ключевой проблемой является не ограничение роли сырья, а качественное изменение технологической базы этих отраслей.

И прежде всего стимулирование развития более высоких переделов, переход от производства и экспорта топлива к органической химии и сопряженным с ней производствам (удобрений, полимеров, пластика и др.). Для этого в России существуют и материальные, и интеллектуальные условия.

История последних 50 лет свидетельствует, что страна может быть высокоразвитой в технологическом, институциональном и экономическом отношении даже при существенной роли в ее структуре сырья и углеводородов (Норвегия, Канада, Австралия). Иными словами, проблема не в сырье как таковом, а в эффективности технологий и институтов.

Решение этой задачи требует достаточно сложного комплекса мер, в основном находящихся в институциональной сфере и не сводящихся к выводу рентных доходов (если они будут) из текущего бюджета.

Здесь встает вопрос о способности национальной элиты обеспечить адекватный бизнес-климат, качество человеческого капитала, а тем самым и эффективность, конкурентоспособность страны и отдельных ее институтов.

При выработке социально-экономической политики важно не сделать ошибок, имеющих долгосрочный характер. В условиях кризиса всегда возникает искушение нахождения решений столь же простых, сколь и опасных – разного рода экзотических решений, которые ведут к дестабилизации под лозунгом «на этот раз все будет иначе».

Автор – ректор РАНХиГС

Источник: https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2016/02/16/629725-krizis-vspomnit-1980-e

Комментарий: сможет ли Россия выдержать испытание на прочность на фоне сложного кризиса?

Пекин, 17 декабря /Синьхуа/ — 16 декабря Федеральная резервная система /ФРС/ США впервые за девять лет повысила учетную ставку с исторического минимума 0-0,25 проц до 0,25-0,5 проц.

Как отмечают аналитики, данный шаг свидетельствует об уверенности ФРС в позитивных перспективах американской экономики. Тем не менее, для нарождающихся рынков решение ФРС не вызывает оптимизма.

Повышение учетной ставки в США, как ожидается, будет способствовать обратному притоку капитала в Соединенные Штаты. Это значит, что страны с нарождающимся рынком столкнутся с уменьшением иностранных инвестиций.

Удар также будет нанесен по курсу валют этих стран по отношению к американскому доллару и ценам на нефть, которые и без того находятся на низком уровне.

Не секрет, что Россия переживает нелегкий период. Нефтедоллары, как раньше, так и сейчас, являются важной составляющей экономики РФ. Минэкономразвития рассчитало, что при цене в 40 долларов ВВП страны упадет на 5 проц. При этом, по оценкам Минфина, бюджет не досчитается более 3 трлн рублей.

Однако самые серьезные вызовы заключаются не в этом.

По мнению аналитиков, одна из главных причин финансово-экономической нестабильности 2014-2015 годов в России — это структурный кризис экономики, который начался еще в 2012 году.

Его суть состоит в деиндустриализации экономики и упадке сельского хозяйства, а после его окончания, как правило, наблюдается невозможность быстрого восстановления обрабатывающей промышленности и аграрного сектора.

К тому же, с началом украинского кризиса страны Запада ввели санкции против России, чтобы изменить политику Москвы по отношению к Киеву.

В ответ Россия ввела «аккуратные санкции», запретив ввоз продуктов из США и стран Европейского союза.

По заявлению Владимира Путина от 15 ноября 2014 года, Еврокомиссия оценила ущерб для экономики Европы от введения российского эмбарго в 5-6 миллиардов евро.

На фоне геополитической напряженности не только снизился поток инвестиций в Россию, но и существенно повысилась стоимость внешних займов для российских банков и предприятий.

В минувшем году девальвация рубля к доллару США и евро составила 72,2 проц и 51,7 проц соответственно. Валютный кризис привел к увеличению инфляции и, следовательно, снижению реальных располагаемых доходов населения и потребительского спроса.

Не представляется возможным выйти из системного кризиса, не преодолев диспропорции в развитии финансового и реального секторов экономики, которые продолжают нарастать.

Для борьбы с экономическим кризисом в стране Россия разработала специальный «антикризисный план», в состав которого входят переход на однолетний бюджет в 2016 году, расширение поля экономической свободы при сокращении присутствия государства в экономике, повышение интеллектуального потенциала россиян и т.д.

Наряду с этим, Россия начала активно развивать кооперацию в рамках ШОС и БРИКС и укреплять взаимодействие со странами Азиатско-Тихоокеанского региона.

Видимо, правительство РФ не напрасно приложило и прилагает усилия по улучшению экономической ситуации. В начале декабря международное рейтинговое агентство Moody's изменило прогноз по гособлигациям РФ с «негативного» на «стабильный».

«Я думаю, что это хороший признак того, что рейтинговые агентства признают те реальности, которые у нас есть, а эти реальности очевидны — это очень маленький долг, особенно внешний, это минимальная дефицитность бюджета, наличие резервов и действенных механизмов поддержки производственной и социальной сферы — в целом это означает, что риск неисполнения обязательств минимален», — сказал министр экономического развития РФ Алексей Улюкаев в интервью телеканалу «Россия 24».

«На наш взгляд, можно говорить о завершении наиболее острой фазы экономического спада.

В третьем квартале снижение ВВП в годовом выражении было не таким сильным, как во втором квартале», — сказала недавно председатель Банка России Эльвира Набиуллина.

В то же время она не ожидает повторения ситуации декабря 2014 года, когда произошел обвал курса рубля, и регулятор резко повысил ключевую ставку. «Ситуация в этом году принципиально отличается от ситуации в прошлом году», — заверила она.

Глава ЦБ отметила, что экономика России в прошлом году испытала внешние шоки за счет сочетания трех мощнейших негативных факторов — это глубокое падение цен на нефть, которое привело к сокращению поступлений в Россию валютной выручки, финансовые санкции Запада против РФ и то, что на декабрь 2014 года приходился пик выплат по внешним долгам. Э. Набиуллина подчеркнула, что ни одного из этих трех факторов теперь не наблюдается.

Кроме экономического кризиса, в центре внимания россиян также остаются борьба с терроризмом и отношения с США. 15 декабря госсекретарь США Джон Керри нанес визит в Москву. Это его вторая за семь месяцев поездка в Россию и первая встреча с президентом РФ В.

Путиным после того, как ВКС РФ начали наносить удары по объектам экстремистской группировки «Исламское государство» в Сирии. По оценкам российских СМИ, продолжавшаяся более трех часов встреча В. Путина с Дж. Керри не принесла прорывов в отношениях двух стран.

Объективно говоря, и у Москвы, и у Вашингтона есть намерение координировать позиции по ряду таких вопросов, как сирийский кризис, украинский вопрос, борьба с ИГ, ядерная проблема Ирана и т.д.

Однако у обеих сторон, видимо, нет готовности идти на существенные уступки. И, соответственно, значение состоявшейся встречи невелико.

Однако, по мнению наблюдателей, в последние месяцы состоялся неоднократный обмен мнениями между представителями высшего руководства США и России, что само по себе уже неплохой прогресс.

Директор Института России при Китайской академии современных международных отношений Фэн Юйцзюнь считает, что из-за украинского кризиса Россия зашла в серьезнейший с начала века стратегический тупик.

По причине резкого спада цен на нефть и суровых санкций западных стран экономика России вступила в период депрессии.

В российско-американских отношениях наблюдается значительное повышение уровня взаимного недоверия и степени противостояния, а Россия и НАТО во главе с США вновь стали рассматривать друг друга в качестве главных стратегических противников.

Несмотря на то, что Вашингтон и Москва возобновили контакты на высоком уровне, а Париж и Москва усилили координацию в борьбе с терроризмом после нападений ИГ, Западу все же трудно изменить общую политику в отношении России в краткосрочной и среднесрочной перспективах.

Тем не менее, ни одна из сторон не хочет видеть «неконтролируемое усугубление ситуации». В борьбе с ИГ Россия обладает моральным преимуществом по сравнению с рядом стран, которые занимаются крохоборством и даже спекуляцией на этой проблеме.

Таким образом, опираясь на собственные силы и разум, а также на эффективное сотрудничество с другими странами, россияне способны преодолеть существующий непростой кризис. 

Источник: https://cont.ws/post/166282

Ссылка на основную публикацию